Как чеченцы воспитывают своих детей. Как чеченцы воспитывают детей Воспитание детей у чеченцев
С древности так сложилось у чеченцев, что дедушка проводит много времени с внуками.
Почему дедушка?
Во-первых дед уже стар, поэтому сидит дома.
Сын есть добытчик, поэтому он занят.
Сыну надо накормить и родителей своих и детей своих.
У чеченцев в семье все распределено.
В семье каждый знает, что ему делать.
Дедушка есть глава семьи и на его плечах правильное воспитание внуков.
Дед должен рассказывать внукам, как он ходил в походы, воевал, женился, дружил с товарищами.
Но, каждый дед должен объяснить детям, что есть правила, которые не должен нарушать чеченец.
Это делать ежедневно омовение, делать намаз.
Это самое главное.
Почему делают омовение?
Это для того, чтобы быть абсолютно чистым, если вдруг попадешь к Творцу!
Разве предстало человеку предстать перед Богом грязным?
Дальше, чеченский дед учит внуков тому, что нет в мире ничего, от чего нельзя отказаться, кроме трех вещей: Воздух, Вода, Хлеб (еда).
От всего остального, чеченцев учат с детства отказываться, когда это нужно!
Когда надо, отказываешься от всего, кроме Воздуха, Воды и кусочка Хлеба!
Это учат, чтобы не было соблазнов.
Дальше учат внуков тому, чтобы он, когда в юности начинают играть гормоны и он подвержен страстям, удерживать себя от похоти.
Дальше с детства учат быть собранным, это по-чеченски – «Собар».
Собар, это когда чеченец должен быть трезвым и мудрым абсолютно!
Не делать ни одного поспешного шага!
Уметь подумать сначала, а не действовать необдуманно!
Это и есть – Собар!
То есть никогда не выносить поспешных решений.
Сталин, хороший он или плохой, делал и поступал по-чеченски!
Поэтому победил в Великую Отечественную Войну!
Любого чеченца учат жить без ссор.
Поэтому, любой чеченец, оказавшись в новой обстановке, умеет отказаться от всего, в нужный час, быть собранным и сдержанным и не лапать женщин, чтобы не оскорбить ее чувства и чувства ее родственников.
Когда Пушкин А.С. поехал в свое путешествие в Эрзурум, он попросил, легендарного чеченца Тайми Бейбулата поехать с ним.
По дороге Пушкин задает вопросы Тайми Бейбулату, как ему удается быть абсолютно смелым?
Тайми Бейбулат отвечает, что он, Тайми, абсолютно не смелый.
Он, Тайми, говорит Пушкину: «Нет, нет, я не смелый, я всегда боюсь…».
Пушкин говорит ему, что он, Тайми, знаменит на весь Кавказ своими подвигами и смелостью, и что он просит внести ясность!
Тайми объясняет Пушкину, что придя в гости, в любой дом, он, Тайми, боится посмотреть на женщину, чтобы не обидеть хозяина – «Нет, нет, я всегда боюсь обидеть кого-нибудь».
Вот оно истинное чеченское воспитание и благородство.
Однажды Тайми оказался в гостях, проездом у черкесского князя.
Любой чеченец у любого князя Кавказа встречался и провожался на равных.
И любой царский генерал принимал чеченца на равных.
Князь был наслышан о смелости Тайми Бейбулата и угощая его нежной бараниной, спрашивает, как надо обороняться и чем, если вдруг на него неожиданно нападут.
Тайми Бейбулат говорит, что в таких случаях, оружие есть все, что попадется под руку.
Теперь маленькое отступление, чеченцы гостя охраняют с переступления порога его дома, пока он не уйдет.
С чеченским гостем ничего не должно случиться!
Он должен уйти, как пришел!
Полная гарантия безопасности.
Поэтому чеченец в гостях, себя чувствует спокойно, где бы он не был.
Долг гостеприимства превыше.
Это знал и черкесский князь.
И когда, чеченец Тайми Бейбулат, перед сном вышел во двор на омовение с кувшином воды, терзаемый любопытством черкесский князь, выпускает с клетки льва.
Лев естественно нападает на Тайми Бейбулата, который уверен в своей безопасности, и поэтому оружие оставил в кунацкой (комната гостя).
Тайми Бейбулат оглянулся по сторонам и не заметив ничего подходящего для обороны, схватил кувшин и пошел в нападение, заставив льва попятиться.
Только тогда, когда князь понял, что Тайми и не думал пугаться и отступать, он выпустил слуг, которые затащили в клетку, якобы сорвавшегося льва и потом весь вечер говорил Тайми, что он действительно понял, что оружием является все, что под руку попадется.
Это вошло в историю.
Чеченцы дейвительно боятся оскорбить женщину.
Очень важно, у чеченцев научить детей видеть и слышать ясно!
Всегда быть собранным, готовым ко всему, и вести себя уважительно ко всем.
Иногда, такое поведение воспринимается как слабость и трусость, у других народов.
Расскажу анекдот: где-то в Европе, женился чеченец.
Там Ловзар и пир горой.
Лезгинка, танцы, чеченский флаг.
Иностранец на свадьбе спрашивает у чеченца, а что это мол за животное на флаге?
Чеченец, говорит, что это – Волк!
А почему он сидит? – говорит иностранец.
Чеченец говорит, что если этот волк встанет, то все убегут.
Чтобы никто не убежал, а веселились, волк на гербе – Сидит!
Так и тут.
Скромность чеченца иногда можно принять за слабость.
Но только до тех пор, пока к чеченцу не полезут или не оскорбят.
Тут чеченец, даже если он один, удивляет публику!
Пусть лучше волк сидит!
Чеченца учат думать о последствиях.
Чтобы исключить плохие последствия, чеченец должен научиться правильные принимать решения.
Чеченец никогда не будет есть один, если кто-то не ест!
Он, перед тем, как выпить воду, протянет ее тому, кто находится рядом.
И все, абсолютно все чеченцы, всегда исправляют ошибки.
Чеченцы воспитывают своих детей так же, как и их предки 100–200 лет назад, считают в республике. Рождение ребенка, а особенно мальчика, накладывает на родителей серьезную ответственность, нести которую считается главным делом всей жизни. (6 фотографий)
Несмотря на то что современный мир накладывает отпечаток на традиции, на семейный уклад, на воспитание детей, в Чечне сумели сохранить одну из самых главных традиций - многодетность. До сих пор, когда рождается ребенок, в первых поздравлениях родителям все желают, чтобы у родившегося было семеро братьев. Семья, в которой семь братьев, - это очень серьезный, достойный уважения в чеченском обществе аргумент.
В Чечне очень популярна одна притча: молодая мать пошла к старцу, чтобы спросить у него, с какого времени надо начинать воспитывать ребенка. Старец спросил, сколько лет малышу. Та ответила: один месяц. Старец, не думая, сказал, что она опоздала с воспитанием ровно на месяц. Самое главное, чему учат детей согласно чеченским традициям, - это уважение к старшим. Имя отца - это непререкаемый авторитет, действующий на ребенка магическим образом.
Согласно традиционным адатам, чеченцы никогда на людях не будут хвалить своих детей. Практически любой чеченский отец промолчит, если сын будет рассказывать ему об успехах. Общаются отец с сыном через мать, соблюдая дистанцию. Но стержнем воспитания сына остается отец, которому надлежит подражать и стремиться к его идеалу.
К чеченским традициям воспитания мальчиков проявляли интерес еще дореволюционные историки. На их вопрос, почему родители не бьют своих детей, отцы и матери отвечали: «Хотим, чтобы они выросли людьми». А знаменитый русский кавказовед Адольф Берже утверждал, что чеченцы никогда не бьют своих сыновей, поскольку боятся, что те вырастут трусами. Сына не бьют и не бранят, чтобы он не знал чувства страха.
Семья Рамзана Кадырова - показательный пример, здесь на практике можно увидеть все особенности традиций местного воспитания. “Я никогда не садился в присутствии отца, никогда не разговаривал. Когда меня спрашивали, отвечал. Старался не заходить в ту комнату, где родители были вместе. Никогда мы с отцом до последних лет в присутствии моего деда не общались. Я не помню, чтобы меня отец хвалил. Точно так и у нас в семье. В присутствии отца я никогда не разговаривал с женой и детьми. Нас так воспитали”, – рассказал Рамзан Кадыров в одном из интервью.
ОБРЯДЫ, ОБЫЧАИ И ПОВЕРЬЯ ЧЕЧЕНЦЕВ И ИНГУШЕЙ, СВЯЗАННЫЕ С РОЖДЕНИЕМ И ВОСПИТАНИЕМ ДЕТЕЙ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОМ ПРОШЛОМ
3. И. ХАСБУЛАТОВА
Вопросы, освещаемые в статье, представляют определенный конкретно-исторический и социологический интерес. Их исследование связано не только с фактами научного (этнографического), но и практического значения, так как в семейном и общественном быту вайнахов, вплоть до конца XIX - начала XX в. (а в некоторых районах горной Чечни и позднее), продолжали бытовать многие пережитки архаических явлений и институтов, нуждающиеся в изучении, а частично - в неуклонном изживании.
Вследствие сравнительной ограниченности источниковой базы статья в основном написана на материале полевых этнографических исследований, проведенных автором как в горных, так и в плоскостных районах Чечено-Ингушетии в 1976-1978 годах в составе Северо-Кавказской этнографической экспедиции исторического факультета кафедры этнографии МГУ (далее - СКЭЭ МГУ) и этнографической экспедиции института истории, социологии и филологии (далее - ЭЭИИСФ) при Совете Министров ЧИАССР.
Полученные сведения предоставили возможность уточнить характеристику семьи, семейного и общественного быта чеченцев н ингушей в конце XIX - начале XX в., данную в дореволюционной литературе. В отдельных случаях полевые материалы являлись единственным источником по той или иной теме, поскольку в литературе не имеется сведений по ряду вопросов семьи и семейной, жизни чеченцев и ингушей в конце XIX - начале XX в.
Иные интересующие нас обычаи и обряды получили некоторое отражение в этнографической литературе дореволюционного времени, однако далеко не полное и не всегда верное, несмотря на ценность отдельных наблюдений.
Причина подобного состояния источников, на наш взгляд, заключается в том, что авторы (даже те, кто специально занимался изучением семьи и семейного быта чеченцев и ингушей), как правило, не обладали необходимой методикой и специальными навыками. Играл свою роль языковый барьер (н связанный с ним этнический фактор), так как в подавляющем большинстве дореволюционные авторы не обладали знанием местного языка, что затрудняло их общение с горцами и сказывалось на качестве информации (особенно по интимным вопросам семейной жизни горцев).
Отметим далее как существенный недостаток, что большинство трудов дореволюционных авторов было написано в стиле выполнения социально-политического заказа. Так, многим из них был присущ довольно распространенный прием - введение в научный оборот значительного количества материала (особенно статистического) и также формы их «объектизированной» обработки, которые полностью исключали социальные характеристики, игнорировали классовый подход к явлениям общественной и семейной жизни горцев.
Поэтому необходимо с достаточной степенью критичности относиться к их выводам и оценкам, продиктованным стремлением оправдать и приукрасить политику царизма на Кавказе. Использование дореволюционной литературы требует тщательного анализа тех источников, которыми пользовался тот или иной автор, учета оригинальности их трудов или компилятивности информации, используемой в работе и т. д.
Наиболее ранние известия о семейных обычаях и обрядах чеченцев н ингушей содержатся в статье А. М. Шегрена ‘. Кроме того, этнографические сведения о семье и семейных обрядах можно почерпнуть и в работах И. Ф. Дубровина, Ф. И. Леонтовича, Н. Семенова, В. В. Сокольского2. В частности, последний из названных авторов на основе анализа материалов фольклора, обычного права, а также ряда других литературных источников, указал на связь детей с материнским родом у всех: северокавказских народов, в том числе и у вайнахов.
Среди первых работ советских авторов по новой методике: этнографического исследования (в том числе и по вопросам семьи и семейного быта у народов Кавказа) следует назвать; программу Г. Ф. Чурсина, явившуюся одной из первых совет-I ских программ для сбора этнографического материала - в ней он специально обращал внимание на важность изучения родильных обрядов3. Интересные и ценные сведения по вопросам семьи и семейного быта содержатся в работах А. К. Виль-1 ямса, Д. Шерипова, М. О. Косвена, Я- С. Смирновой 4.
Как известно, социально-экономические преобразования в ходе исторического развития общества определяли особенности и эволюцию семейных обрядов и обычаев у многих народов мира (в том числе у чеченцев и ингушей конца XIX - на-I чала XX века). В исследуемый период времени у чеченцев и ингушей основной формой семьи была малая индивидуальная семья «доьзал», сохранившая в своем внутреннем укладе многие старые патриархальные черты большесемейной общины. Поэтому наблюдается наличие таких пережитков консерватив-; кого характера, как приоритет мужчины, являвшегося главой семьи и единственным владельцем, распорядителем ее имущества. В соответствии со сложившимися патриархальными I традициями мужское поколение пользовалось особыми правами, ибо сыновья являлись защитниками семьи, продолжателями рода и наследниками имущества.
Большой радостью и жизненной удачей считалось (а кое-где считается и до сих пор) рождение в семье ребенка мужского пола при заметном равнодушии к появлению девочки, которая порой даже возбуждала недоброжелательность со стороны мужа и всей родни по отношению к «неудачливой» матери. Напротив, женщина, ставшая матерью мальчика, могла 1 рассчитывать на прочность своего положения в семье.
С самого раннего возраста мальчик в семьях чеченцев и ингушей знакомился с половой иерархией - ему внушалось,
что он призван в будущем играть главную роль в семье, что он опора дома. Пословица гласила: «Не будет сына, не будет крова» 5, «Мальчик - будущий мужчина и боец, продолжатель
рода», - отмечал А. Бергер при описании быта чеченцев 6. На это указывали и другие авторы7.
Женщина, у которой много детей и внуков, считалась самой счастливой и удачливой. Р1звестие о беременности молодой женщины у чеченцев и ингушей приносило большую радость семье. Радовалась и сама женщина, так как она становилась настоящим членом семьи мужа, а любая просьба ее’ и пожелание в период беременности выполнялись. По народному поверью считалось, что отказ в этой ситуации может отразиться на жизни будущего ребенка, а также и самого человека, отказавшегося выполнить просьбу беременной женщины.
Вследствие того, что по обычаю чеченцев и ингушей молодая женщина только после рождения ребенка считалась членом семьи и включалась в ее состав, бесплодие было для нее большой трагедией и в большинстве случаев причиной для развода, а также привода в семью второй жены (если в этом случае появлялись дети от другой жены, то первая должна была проявлять заботу о них, как будто о своих собственных).
Чеченцы и ингуши деторождение в прошлом связывали с действием сверхъестественных сил, от которых якобы зависело появление потомства, причем, как правило, причину бесплодия вайнахи видели только в женщинах. В действительности же причины бездетности (в частности, женской) зачастую имели не биологические, а социальные корни - тяжелые условия жизни в детстве, непосильный труд. Отрицательно сказывались на деторождении и ранние браки, практиковавшиеся у многих народов Кавказа (физиологические последствия для неокрепшего организма женщины).
Под влиянием условий жизни и религиозных воззрений чеченцев и ингушей происходило становление и развитие обрядов и обычаев, связанных с рождением и воспитанием ребенка.
Поскольку основной целью брака у чеченцев и ингушей было продолжение рода, то уже свадьба сопровождалась некоторыми магическими обрядами, которые, как и у других народов мира, должны были обеспечивать появление на свет здорового потомства. Так, например, невеста должна была переступить через кинжал или пройти под скрещенными шашками, а также ложиться па определенный бок» и т. п. Другим не менее важным магическим приемом, обеспечивающим появление потомства (обычно мужского рода) считался имитационный акт сажания на колени невесте мальчика как только она входила в дом мужа, причем перед ней рассыпалось просо8.
«При выходе замуж девушки, - писал Б. Далгат, - в доме родителей ее собирались подруги и гости, разводили огонь в очаге, и шафер жениха (позже - подруги невесты) за руку водил ее с прикрытым лицом три раза вокруг очага. Подруги I пели песни, обращаясь к святым с молитвой, чтобы молодая I была плодотворная, как зола священного очага, которая увеличивается с каждой минутой, чтобы она была привязана
(прилипчива) к своему мужу, как сажа и т. д……… Затем шафер
брал одной рукой цепь в знак разрыва всякой связи невесты с семьей и ее культом» 9.
Как наказание свыше, рассматривалось полное отсутствие детей. Поэтому вайнахские женщины зачастую пытались из-: лечиться от бесплодия, пользуясь для этого доступными средствами, в том числе и магическими. Бездетные женщины зачастую прибегали к помощи знахарок, а методы лечения бесплодия практически у всех народов Северного Кавказа были похожими (массаж нижней части живота, настои из лекарственных трав и др.)- Как правило, вайнахские бездетные женщины вынуждены были посещать различные святилища, совершая «зиярта’ш» к праху «известного» духовного лица для вымаливания у святых мест ребенка.
Для этого они раздавали в своем селении милостыню и отправлялись в путь с наиболее набожными женщинами и мул-I лой, который должен был вымолить сына и обещать «святому» I принести в жертву белого барана, если сын родится. В случае | появления на свет такого «взмоленного» ребенка, процессия! вновь являлась уже с белым бараном, резала его и раздавала мясо, а также награждала ценными подарками сопровождающих лиц, с удовольствием исполнявших за подобную плату свои функции 10. Посещение ва и нахскими женщинами «святых» мест отмечал Б. Далгат. Он писал: «Тушоли особенно почитается женщинами… Тушоли является преимущественно богом деторождения или всякого приплода вообще…» п
Действительно, ряд историко-этнографических материалов дает основание говорить о том, что в домусульма некое время вайнахские женщины в надежде родить сына или вообще ребенка, часто обращались за помощью к разным святилищам. Этнограф Ч. Ахриев во второй половине XIX в. сопоставлял функции осетинского святилища «фыры-дзуар» (покровителя баранов или родотворной силы, размножающей стада) с чеченским покровителем деторождения. Он предполагал, что такие известные святилища в Чечне и Ингушетии, как Гал-Ерды и Тхаба-Ерды, были связаны с обрядами плодородия и деторождения. Не случайно ингушские женщины обращались сюда с просьбами о даровании им сыновей 12.
Л. П. Семенов, основываясь па анализе этнографических материалов, сделал заключение о том, что божество Тушоли является божеством плодородия, и оно было почитаемо в Ингушетии с глубокой древности 13. Подобные же святыни существовали в прошлом и у других народов Северного Кавказа, например, у осетин 14.
Хотя вайиахи и ожидали с нетерпением появления ребенка на свет, будущей матери, как показывают собранные нами в 1979 г. полевые материалы, никаких особых скидок и привилегий в работе не давалось (за исключением разве что запрета поднимать тяжести). В период беременности она работала так же, как и раньше, причем даже считалось, что если женщина хорошо трудится, то роды будут легкими и ребенок будет чувствовать себя хорошо в утробе матери.
Не существовало также никаких особых пищевых запретов, и беременная женщина питалась со всеми членами семьи. Тем не менее, выясняется, что кое-какие древние запреты предохранения существовали для беременных женщин у вайнахов. Например, свекровь или другая женщина дома должна была приготовить для нее то, что ей очень захотелось, чтобы плод развивался нормально; также беременную женщину старательно оберегали от испуга, не разрешая после захода солнца ходить за водой, выбрасывать мусор или выливать воду на улицу; ей не позволялось смотреть на покойника, бывать на похоронах, оплакивать умерших родственников и др. Также - по поверьям чеченцев и ингушей - беременные женщины не должны были смотреть на зайцев, ослов и т. п., дабы не родился ребенок с разорванной губой или с другими дефектами.
По сообщениям информаторов, в селениях Чечни и Ингушетии встречались женщины, которые предсказывали пол. будущего ребенка по характерным приметам. Например, считалось, что если женщина худеет и у ней появляются пигментные пятна на лице, редеют ресницы и брови, то она должна была родить девочку. Надежным ориентиром считались и «вещие» сны (яйцо, игла, синий голубь, наперсток - все это говорило, предвещало якобы рождение дочери; белый голубь, черкеска, змея и др. - рождение сына).
Пол будущего ребенка предсказывался также и путем гадания. Например, гадание на бараньей лопатке, известное у многих народов Кавказа, которое называлось у вайнахов «пхана-рая Нехьежар». Оно состояло в том, что резали барана и приглашали женщину или мужчину, которые умели гадать этим способом. Сна-чала съедалось мясо, затем глава дома отдавал «специалисту» левую лопатку, и тот снимал мясо с нее только руками (нельзя было, чтобы с ней соприкасались зубы человека или металлические предметы - нож, кинжал. После подобной очистки «знаток» рассматривал лопатку на свет и по пятнам па ней, окостеиелостям и подлопаточному бугру «тол ковал» будущее ребенка, род его занятий и даже вопрос о его-наследниках.
В рассматриваемый период у чеченцев и ингушей женщины рожали, как правило, в доме мужа - в комнате брачной пары («уоти»), причем, муж не должен был находиться дома. «Когда женщина чувствует приближение родов, муж уезжает из дома и предоставляет ухаживать за родильницей родственницам или знакомым женщинам. Спустя некоторое время после родов, так дней через пять, муж возвращался домой и не обращал внимания ни на жену, ни на новорожденного», - отмечал один из дореволюционных авторов 15.
По-видимому, это являлось одним из проявлений кавказского обычая избегания, который должен был показать непричастность мужа к рождению ребенка и к самой.роженице. Один из дореволюционных авторов на основе осетинского и дагестанского материалов объяснял уход мужа из дома во время родов жены боязнью, что беды жены-родственницы могут стать и его бедой (муж уходит из дома и не возвращается до тех пор, пока роженица не оправится от родов и не перестанет быть «нечистой» !6. Аналогичные обычаи отмечены исследователями и у других народов Кавказа (шапсугов, кумыков, адыгейцев, ногайцев и др.) 17.
Отметим, что многие родильные обряды вайнахов связаны с общей системой поверий и религиозных представлений, сложившихся у них еще в домусульманский и даже дохристианский период. Безусловно, позднее (под влиянием христианства, а затем и мусульманства) эти представления претерпели изменения. В некоторых родильных обрядах вайнахов отразился синкретизм религиозных представлений.
Лишенные в рассматриваемый период какой-либо медицинской помощи, женщины у чеченцев и ингушей стремились помочь себе своими средствами, в основном сводившимися к различным религиозным и магическим воздействиям.
Обычно при родах помогала женщина, которая и раньше принимала роды - повитуха, а при ее отсутствии - пожилая, женщина, но не близкая родственница роженицы или мужа. При этом «повитуха», принимавшая роды, не должна быть «глазливой», поскольку считалось, что если ребенка «сглазят» в момент рождения, то его нельзя будет исцелить уже никакими средствами. Следует заметить, что женщина, принявшая ребенка, чтилась им в дальнейшем, даже когда он взрослел, то должен был считаться с нею, а при выходе замуж или женитьбе подарить ей отрез на платье 18.
Женщины рожали в прошлом, стоя на коленях и опираясь на что-нибудь жесткое (в основном - на деревянную кровать).
Для облегчения родов делали массаж поясницы, а живот роженицы смазывали свежим теплым коровьим маслом и тоже слегка массажировали. О подобном способе родов у вайнахов сообщают и дореволюционные авторы: «В Хасав-Юртовском округе рожают на корточках. …В Большой Чечне, в горских аулах, рожают в коленно-локтевом положении, причем, под грудь подкладывают подушки… Чеченцы в комнате в углах жгут рыбью кость, дым которой, по их мнению, помогает» 19. В данном случае, думается, что окуривание дымом от рыбьей кости и другие магические средства, применявшиеся в прошлом женщинами, не случайные явления. Они относятся к магическим приемам обращения бездетных женщин к святилищам-патронам, посвященным различным домашним животным (козлу, барану, быку). Например, чеченцам по легендам хорошо известно взаимопревращение быка (вола) в воду озера Галан-Чож и др. В данном случае, мы, как нам кажется, наблюдаем пережитки и реликты своеобразного явления поклонения уже не исчезнувшим обычаям, а их атрибутам и символам, выполняющим древнюю магическую функцию разрешения от бремени, связанную с женщиной и ее потомством.
Если же роды затягивались, то женщина ложилась на вой- I лок или одеяло, а помогающие ей знатоки, взявшись за их концы, переворачивали роженицу из стороны в сторону или же, взвалив на спину (спина к спине), носили, встряхивали время от времени; заставляли ее тянуться, а затем под поясницу под-кладывали валик, на котором женщина должна была лежать некоторое время 20.
Как и у других.народов мира, у вайнахов к арсеналу магических средств и методов помощи роженицам относилось расплетание узлов, при котором говорили «роди так же», и т. п. 21 После появления на свет ребенка повивальная бабка обрезала, перевязывала веревочкой («ц1опгу») Пуповину, причем оставшуюся ее часть высушивали и хранили в люльке для лечебных целей. Например, по сообщениям наших информаторов, при заболевании у ребенка живота его массировали этой пуповиной или же, отмочив в молоке или воде, давали пить. Когда ребенок вырастал, пуповину прятали в сухое и дальнее место - «меттах цахьадеча».
Еще древние индийские врачи учили: если дитя родится на свет с какими-то телесными дефектами (деформация головы, ног, рук и т. д.), то их следует исправить. Этого же мнения придерживались и многие пароды Кавказа, в том числе и чеченцы и ингуши, у которых способы правления родовых дефектов имели свои особенности. Ребенку до трехлетнего возраста по утрам, когда он просыпался, и по вечерам, когда он ложился в колыбель, мать пли бабушка специально прямили пальцы рук и ног (равно и нос), массируя их иногда так сильно, что ребенок порой плакал от боли 22.
Сразу же после рождения чеченцы купали ребенка в теплой воде. Спустя три дня после этого его мыли в теплой воде с мылом. В дальнейшем (на протяжении 40 дней) ребенка насухо вытирали и смазывали коровьим маслом, за исключением одного раза в неделю, когда его мыли с мылом в теплой воде23.
Согласно обычаю, чеченцы и ингуши заранее к родам не готовились, ничего не запасая из одежды и пеленок, поскольку считалось, что приготовление может оказать неблагоприятное воздействие на рождение ребенка24. По свидетельству одного, из дореволюционных врачей, вайнахи в первые три дня завертывали новорожденного только в пеленки из ношеного платья25. Затем натертый маслом ребенок облачался в распашонку, сшитую из разноцветных ситцевых лоскутков. Разноцветные лоскутки использовались для распашонок, чтобы сохранить ребенка от сглаза и разных болезней26.
Вообще цель пеленания различна: защита от холода; предохранение ребенка от лишних движений; стремление избежать невольного повреждения слабых членов ребенка при неосторожности обращения с ними 27.
Первое пеленание, как показывает опрос информаторов, _ происходило у чеченцев и ингушей, как правило, через несколько дней после рождения, причем после этого ребенка клали в подаренную родственниками матери люльку - «ага» по-чеченски. Родительский дом со стороны матери, помимо красочно убранной колыбели, дарил ребенку и все необходимое для пеленания, а также в зависимости от состоятельности - барана, жеребенка, корову и т. д.
Обычно первый раз укладывал мальчика в люльку жизнерадостный, здоровый, статный и красивый юноша - «кхуьаш волчу жимчу стага», а девочку - молодая, хорошо сложенная девушка, которая была первенцем в своей семье. Для этого действия у чеченцев и ингушей хорошими днями считались вторник, четверг, воскресенье.
Перед тем как уложить ребенка, всех присутствующих кормили кашей - «худар», «ч1епилгаш» (лепешки с сыром) или другим угощением, кроме этого, необходимо было угостить и соседей.
С самой колыбелью у чеченцев, ингушей был связан ряд важных поверий. Так, никогда не разрешалось качать пустую.люльку, ибо считалось, что у тех, кто будет потом лежать в ней, никогда не родится потомства. Не трогали и зря не завя зывали «кохкарш» матерчатые полосы для привязывания-ребенка к люльке. Нельзя было переносить ребенка и через перекладину люльки. Кроме того, колыбель, как правило, ориентировали головной частью на восток или на юг («бакъа-хьа агГор»).
Как уже отмечалось, рождение сына всегда встречалось с большой радостью. При этом приговаривали: «варх1 веши ваша хуьлда» (быть ему братом семи братьев). Даже при рождении девочки высказывали пожелание, выражавшее мысль об «идеальной» семье: «варх1 веши ийша хуьлда» - (быть ей сестрой семи братьев). «Рождением дочери отцы (чеченцы, - 3. X.) крайне недовольны и радуются, когда родится сын…28 Появление на свет младенца мужского пола часто служит поводом к торжеству и угощению в доме отца». В семье ингуша’ появление па свет ребенка мужского пола бывает выдающимся событием. Ради такого события ингуш охотно режет барана и угощает своих родственников и знакомых, пришедших на праздник (поздравить его). Эти последние на радостях, в честь появления на свет мальчика и в свою очередь также дарят счастливому отцу, кто может, барана, корову… Женщины приносят роженице в дар какую-нибудь изготовленную пищу, кур, яйца, масло и др. …» 29
В честь такого важного события назначался определенный срок и устраивались большие скачки с достаточно дорогими призами для победителей: дорогой кинжал с поясом, медный кувшин для воды и др. Следует отметить, что на праздник в честь наследника собирались не только родственники, но и все желающие.
Напротив, появление на овет девочки’ обставлялось без афиширования. В этом случае отец имел сконфуженный вид, всякий встречный избегал напомнить ему о свершившемся у него в семье событии, и только женщины-родственницы и соседки приходили проведать роженицу 30. Однако, если в семье до того были только мальчики, то рождение девочки встречалось с радостью и сопровождалось некоторыми торжествами.
После родов ребенка и мать старались не оставлять одних в первые дни, так как, по поверью, к ним в дом могли прийти джины и другие духи, якобы приносящие вред матери и ребенку. Считалось необходимым также и оберегать мать с ребенком от сглаза, ибо, по традиционным представлениям при сглазе ребенок плакал, не брал грудь, а мать ребенка теряла молоко и т. д. Боясь такого, ребенка не показывали, не пеленали при посторонних, особенно оберегали его от женщин, у которых синие глаза.
Молодая мать не должна была также выходить ночью одна и особенно выплескивать воду, в крайнем случае, использованную воду можно было осторожно вылить. Для предохранения от сглаза использовался специальный религиозный амулет-оберег, а также специальные вещи (кусочек древесины от айвового дерева - «хьайбан дечиг», бусинки желтого цвета, небольшие по размеру, красная шерстяная нитка вокруг кистей рук и ног и т. д.). Всевозможные подобные приметы и поверья существовали и у других народов.
Важным моментом в послеродовой обрядности было наречение именем - «ц1е тиллар», которое вновь сопровождалось, пиршеством - «мовлад деша». Бытовало мнение, что от выбора того или иного имени зависит многое в жизни ребенка, ! поскольку «власти имен» придавалось большое значение. Пра-: во дать новорожденному имя имели родственники, соседи, од-| посельчане. Почти никогда в прошлом ребенку не давали имя | сами родители. В основном это было прерогативой особо ува-; жаемых в общине людей. При наречении дающий то или иное имя аргументировал его, что широко практиковалось также и [у многих других народов31.
У чеченцев и ингушей не существовало какого-то обязатель-| но установленного именослова. Наряду с широко распространенными именами (Ибрагим, Хасан, Хусейн, Сайд и др.), сохранились традиционные имена - Таус (павлин), Лечи (сокол), Борз (волк) и др. С целью обережения новорожденного давались имена Ваха (живи), Дукха Ваха (долго живи), Ви-| сита (оставайся) и др. В том случае, когда в семье рождалось много девочек, их называли Тоита (хватит), Сацита (преврати) и даже Ялита (умри), что, впрочем, бывало крайне I редко. Если же дочь была единственной среди нескольких мальчиков, ей давали имя Яха (живи), Яхита (пусть живет), Дукха Яха (долго живи) и т. п. Касаясь вопроса наречения имени у ингушей, Н. Ф. Гра-бовский отмечал: «У ингушей нет раз навсегда установленных имен для наречения новорожденных. Чаще всего в этих случаях даются магометанские имена, но иногда ингуш любит назвать своего ребенка каким-нибудь предметом, как например: Борц (волк), Алхазырь’ (птица), Ножчь (дуб), Топчи (щистолет) и т. д. Затем ингуши охотно дают имена в честь каких-нибудь уважаемых людей, не исключая русских…» 32
По сведениям Н. Н. Харузина, имя новорожденному ребенку давали и так: «Для выбора имедавца отец избирает трех знакомых, которые бросают кость (альчики), чей альчик встанет, тот и должен давать имя ребенку…» Если родится девочка, то 1 собираются девушки, отнюдь не замужние женщины и по- ложению альчика избирают ту, которая должна дать.имя. новорожденной» 33.
Говоря о наречении имен ингушами, Н. Грабовский писал также, что «ингуши, например, поступают так: несколько молодых людей берут по бараньей лопатке и бросают их на землю, чья лодыжка станет ребром, имя того и дается мальчику. Бели имя выбирается для девочки, то лодыжка бросается девочками 34.
Таким образом, вайнахи, следуя народным поверьям, старались дать ребенку имя, чтобы отпугнуть «злых духов», но также и чтобы оно принесло счастье его обладателю.. При этом, как и у других народов Кавказа, они полагались. на «волю божества, на волю судьбы» 35.
У чеченцев, по свидетельству многих авторов, ребенка кормили грудью сразу же после родов, а прикармливание производилось кашицей из кукурузной муки с молоком или маслом (часто давали сосать кусочек бараньего сала). Детей кормили грудью до двух-трех и даже четырех-пяти лет, если не мешали какие-либо обстоятельства. В случае же недостатка молока у матери в дом приглашали родственницу или иную кормящую женщину. Она становилась «молочной матерью»,’а ее родные дети - «молочными братьями или сестрами» ребенка.
Нередко считалось, что такое родство ближе даже кровного 36.
В целом искусственное кормление не было популярным 37. Ребенок, пока его кормили грудью, находился вместе с родителями, но после того как отнимали от груди, укладывали спать уже в другой комнате (чаще всего с бабушкой),
У чеченцев и ингушей практиковались всевозможные приемы, связанные с верой в магическую силу, преследовавшие цель предохранить младенца (особенно в возрасте до года) от «злых сил». Так, под подушку ребенка клали острые предметы (нож, ножницы, спички и др.), или же ставили в изголовье сосуд с водой. Подобный обычай бытовал и у грузин 38. Вай-нахские женщины также при купании ребенка клали в воду кусок древесного угля 39.
По воззрениям чеченцев и ингушей, «дурной глаз» имел большое влияние на здоровье ребенка. Сохранилась поговорка: «Б1аьрго бежан ечу дуьгу, бер-кошчу дуьгу» - «сглаз животного ведет к котлу, а ребенка - в могилу». Очень часто причиной смерти ребенка считали сглаз, особенно синих глаз. Поэтому его старались не выносить на люди, не показывать посторонним и т. п.
Если возникало подозрение, что ребенка сглазили, тут же начиналось «лечение». Методы и способы его были различны, как и у всех народов Кавказа. Прежде всего применяли окури-| вание - («к1ур туха»), для чего свекровь или другая женщина. 1 отрезала от одежды всех домашних, и даже соседей, небольшие | лоскутки или нитки, брала синюю тряпку, проделывала в ней девять отверстий, добавляла чуть-чуть масла, соль, чешую; лука или чеснока, траву-приправу, а затем все это поджига-| лось, и ребенка полностью окуривали этим едким дымом.
Другой способ так называемого лечения состоял в том, что; мулла на листок бумаги выписывал некоторые изречения из корана, после чего эта бумага бросалась в воду, которой поили и купали ребенка. Бытовал и обычай, когда после установленных ритуальных действий в горящий огонь бросали соль и муку. Считалось, что когда соль лопается в огне, болезнь оставляет ребенка. Вариант такого «лечения» описан этнографами: «Знахарки у чеченцев и ингушей при лечении от ««сглаза» трижды обводили вокруг головы больного щепотку соли и, нашептывая на нее заклинания, бросали в огонь» 40. Однако наши полевые материалы говорят, что это могла делать и делала любая пожилая женщина в доме.
Зафиксирован в полученной нами информации (среди ряда других) и такой способ «лечения» и распознавания «сглаза».Брали посуду с водой и в нее (с перечислением имен подозреваемых в «сглазе» лиц) бросали древесные угольки. Затем | этой водой смазывали ладони рук, ноги, головку ребенка, поили его этой водой.
Известно, что одним из проявлений культа мертвых у наро- дов мира являлось сочетание страха перед умершим с заботой о нем. У чеченцев и ингушей отмечен весьма интересный обряд. Когда по улице проходила траурная процессия, то спя-| щих детей (и даже взрослых) считалось необходимым быстро разбудить и поднять на ноги, пока процессия не пройдет мимо дома. Считалось, что таким образом можно предохранить ребенка от слабости, нежизнеспособности и от того, чтобы в телю спящего якобы не вселился дух мертвого.
В дореволюционном прошлом, когда в чеченских и ингушских селениях медицинское обслуживание отсутствовало, дети | часто умирали в раннем возрасте, что, в частности, подтверждается данными раскопок средневековых склеповых могильников 41. По народным воззрениям, имелись определенные пред-I меты, по которым определяли, долго ли будет жить ребенок. Так, например, если у ребенка длинные уши, то считали, что он будет жить долго. А.если ребенок был умен не по летам, тревожились, что он проживет недолго. С помощью разных: оберегов пытались и продлить, сохранить жизнь детей.
Согласно обычаю, стричь ребенка, как правило, начинали очень рано, ибо считалось, что ребенок плохо растет и не прибавляет без этого в весе. Первую стрижку или бритье волос на голове должен был проводить здоровый, сильный и высокий юноша, с красивыми волосами (им обычно бывал родственник, сосед или гость). Сбритые при этом волосы не выбрасывались, а взвешивались и, согласно весу, «парикмахер» награждался деньгами. Кроме того, должны были приготовить какое-либо заказанное им блюдо. Мать хранила первые волосы ребенка, пока он не начинал говорить, и спрашивала у него: чьи это волосы у нее в руках? Обычно малыш называл животных - барана, корову и т. п., а это значило, по народному мнению, что ему суждено было держать в хозяйстве именно тот скот, который он называл.
Определен был и обряд обрезания первых ногтей, стричь которые давали первенцу. Ногти обычно клали в коран или в книгу между страницами (от этого дети, по традиционному мнению, должны были стать умными); бросали в гармошки, чтобы ребенок в будущем научился играть, бросали в круг танцующих на свадьбе, чтобы хорошо танцевал, в швейную ‘машину, с желанием, чтобы дочь научилась рукоделию, и т. д.
Как один из обрядов, можно охарактеризовать и обряд обрезания - «сунт вар», который полагалось произвести (по варианту) обычно в возрасте от четырех до пяти лет и обязательно по достижении восьми-девяти лет. Обрезание проводилось «специалистами» - «сунт веш волчу стага» (человек, который производит обрезание). Совершение этой процедуры было освящено религией как вынужденная необходимость, как и у всех иных народов, исповедывавших ислам, так как мужчина, над которым не совершен этот обряд, не имел права резать скотину и вообще не считался полноценным. Поскольку сама операция происходила в антисанитарных условиях, нарушались правила гигиены, очень часто случались заражения крови и трагические исходы.
Если ребенок долго не говорил, его ставили между двух лошадей и заставляли произносить «тпру», а также кормили кончиками языков животных.
Различные обряды существовали у чеченцев и ингушей для того периода, когда ребенок начинал ходить. Так, например, когда ребенок только-только самостоятельно вставал на ноги, между ними прокатывали бублики - («чГюргаш карчадура»), которые затем раздавались детям. Могли прокатить и монеты, (что делали состоятельные семьи), и их тоже отдавали детям. Информатор из с. Макажой сообщила, что когда ребенок начинал ходить, пекли лепешки «хингалш» размером от руки до локтя ребенка, угощали ими соседей и родственников. Об этом же (раздача лепешек с сыром - «чЬепилгаш») сообщали и информаторы из ингушского с. Джейрах и других сел. С подобными обрядами были знакомы и другие народы Кавказа 42.
По обычаю, родителям ребенка не полагалось следить за появлением первого прорезавшегося зуба. Как правило, этот факт фиксировали другие близкие, причем событие отмечалось наградой (обычно -отрезом на платье - «кон») тому, кто проявил должное внимание и наблюдательность.
Таким образом, подводя итог сказанному, заметим, что бытование многих обрядов и обычаев, а также магических приемов, которые были связаны с рождением, лечением и воспитанием детей, было прямым следствием прошлого, отсутствия научной, не говоря уже о квалифицированной, медицинской помощи в чеченских и ингушских аулах.
Великая Октябрьская социалистическая революция внесла существенные изменения в изучаемые обряды, которые стали очень быстро трансформироваться под влиянием тех огромных социальных и культурных преобразований, которые происходили в крае, как и по всей стране.
Медицинское обслуживание улучшилось коренным образом. Новые больницы, санитарно-профилактические учреждения, поликлиники в Чечено-Ингушетии стали строиться повсюду, и их численность растет, как и качество медперсонала, который проводит большую и разнообразную работу с беременными женщинами и женщинами-матерями, а новорожденные находятся с первых дней под постоянным наблюдением патронажных сестер. Все это служит изживанию многих обрядов, связанных с родами. Из-за того, что лечением детей стали заниматься не ворожеи и «знахари», а квалифицированные медицинские работники, резко -снизилась детская смертность. Но следует отметить, что некоторые из описанных обрядов и обычаев сохраняются до настоящего времени, порой - в трансформированном виде.
Родильная обрядность связана с интимной стороной жизни семьи, а в существенной мере -и с религиозными представлениями, которые изменяются медленнее, нежели социально-экономические отношения в чечено-ингушской деревне. Свидетельством огромных культурных сдвигов в вайнахской семье является продолжающийся на наших глазах отход от многих родильных обрядов, в том числе связанных с магическими и религиозными представлениями.
Как и у других народов, у чеченцев и ингушей практиковались два вида воспитания - семейное и общественное. Наибо лее важное значение придавалось семейному воспитанию, где выделялись два возрастных рубежа, соответствовавших приблизительно ше-сти-восьми и дееяти-двенадцати годам (они-заметно выявляли традиционное различие в положении мальчиков и девочек).
Действительно, в зависимости от характера того или иного семейного коллектива в указанных возрастах формировалась личность ребенка, закладывались основы его будущего семей-ного и общественного мировоззрения, и влияние семьи было в этом случае весьма разносторонним. Однако семейное воспитание, как правило, дополнялось общественным. Общество оказывало влияние на детей по различным каналам - через родственников и гостей, на свадьбах - «ловзар», на аульных сходках - «пхьоьг1а», при тех или иных видах взаимопомощи - «’белхи», которые устраивались во время постройки дома, сбора урожая, мытья шерсти и т. п.
Отметим, что в эпоху феодализма народная педагогика, ко-торая сложилась эмпирически в крестьянской среде, решала вполне конкретные задачи, соответствующие, уровню общественного развития, жизненные же отношения крестьян были очень бедны и ограничены. Ф. Энгельс писал, что семья была для крестьян «важнейшим, решающим общественным отношением…» 43 В крестьянской среде чеченцев и ингушей, как и других народов, процесс воспитания не выделялся из действительной жизни семьи и общины. Именно трудовая деятельность вайна.хской семьи (вместе со сложившимися системами отношений внутри ее) была испокон веков арсеналом воспитательных средств.
Воспитательный «ритм детства» выглядел следующим образом. Все дети (как мальчики, так и девочки) находились вместе до шести-семи лет. После наступления этого возраста девочек постепенно начинали отделять от мальчиков и накладывать определенное ограничение на их поступки в поведении.
Как правило, девочек раньше мальчиков начинали вовлекать в трудовую деятельность: дочь с раннего возраста становилась активной помощницей матери, ухаживала за младшими детьми, прислуживала старшим. Она присматривалась к различным женским занятиям, училась убирать дом, готовить пищу. Уже с шести-семи лет она ухаживала за младшими детьми, с десяти носила воду, выполняла разные поручения, ряд мелких домашних дел.
Затем девочек начинали учить этикету, который они должны были соблюдать в семье и в гостях (в зажиточных семьях дочерям даже давали кое-какое образование). При этом девочке еще в самом раннем возрасте указывали па ее подчинен ное положение, на зависимость ее от брата и других мужчин в семье.
В целом же воспитание девочек целиком являлось исключительно заботой женщин дома (как правило, матери). Особенно усердно заставляли девочек чистить кувшины («к!у-дал», «г1умаг1») и тазики («тас»), поскольку их вид свидетельствовал об опрятности и трудолюбии. По мере роста девочки овладевали и различными женскими навыками: учились обрабатывать шерсть, ткать сукно, изготовлять кошмы, бурки, делать шапки, шить (последнее считалось одним из важных достоинств хозяйки).
Уже к 12-13 годам девочка, наравне со взрослыми женщинами, принимала активное участие в трудовой жизни семьи, а к 15-16 годам должна была уметь самостоятельно вести домашнее хозяйство.
Такая же система воспитания девочки была и у других народов Кавказа 44.
Наоборот, мальчику с раннего детства внушалось, что он призван в будущем играть главную роль в семье, что он - опора дома. Семи-восьми лет воспитание мальчиков обычно переходило в руки мужчин, приобщавших их к чисто мужским профессиям. В крестьянской семье мальчик в этом возрасте пас ягнят, выгонял скот на пастбище, а с 12-14 лет помогал-отцу в полевых работах, ухаживал за скотом, косил и возил сено, заготавливал топливо на зиму, выполнял и другие работы. Мальчики обычно вращались в кругу взрослых, могли присутствовать при разговоре мужчин (хотя и не имели права вмешиваться в их дела, беседы, а должны были стоять в стороне и почтительно слушать взрослых).
Его (мальчика) мировоззрение и нравственные черты, как будущего главы семьи и члена общества, формировались в кругу старших. Сугубо «мужским» занятиям учили его старший брат, дядя, отец (сажал на подводу и качестве возчика, поручал выполнять несложные работы, приучал к са-мостоятель-ности и т. д.).
Когда мальчику исполнялось 15-16 лет, он шел с подарком к своему дяде по материнской линии, а тот в свою очередь должен был одарить его конем или другими дарами. Этот древний обычай (.«барч»), восходящий, видимо, своими корнями к эпохе матриархата, считался своего рода «признанием» совершеннолетия молодого человека 45.
В тех семьях, где совместно проживали родители отца или его старшие родственники, они играли важную роль в вооли-т’ании мальчиков, приучая их к труду, знакомя с традициями и историей народа по сказкам, преданиям и легендам. Обычно altже старики присматривали за мальчиками и воспитывали их в духе народных традиций.
Большое значение вайнахи придавали трудовому воспитанию детей, справедливо считая, что именно через него формируются необходимые нравственные качества будущего члена общества. О том, что чеченцы и ингуши придавали большое значение подготовке детей к трудовой жизни, говорит содержание устного народного творчества, а также практика семейного воспитания. Труду мальчиков в детском возрасте придавался порой увлекательный игровой характер, который облегчал выполнение всевозможных поручений взрослых.
Включаясь в работу, мальчики выполняли различные обязанности, закрепленные за ними трудовым распорядком. Постоянное участие в труде воспитывало в них трудолюбие, привычку к трудовой деятельности, помогало осваивать и закреплять за ними на длительное время приобретенные навыки. Большую роль в приучении детей к труду играл пример родителей и вообще пример старших. Детям и подросткам разъясняли, как, при помощи каких орудий исполняются те или иные рабочие операции. Так, например, в трудовой песне «Чекмень» многосторонне отражен процесс изготовления нового праздничного чекменя. Такие песни являлись средством закрепления у детей ‘Представлений о связанных между собой действиях, которые составляли вполне завершенную трудовую операцию, и помогали детям ответить на вопросы такого характера 46.
Трудовое воспитание заключало в себе и разъяснение детям значения труда в жизни человека, что подтверждают все жанры устного народного творчества вайиахов, в частности пословицы и поговорки. Пословицы и поговорки являлись и продолжают являться до настоящего времени одним из важных и эффективных средств, способствующих формированию у детей мировоззрения труженика. («С ремеслом не пропадешь»,«Нет ничего на свете, что доставалось бы без труда» и др.) 47. Тотовя своих детей к трудовой жизни, родители разъясняли им, что «лучше сделать хотя бы что-нибудь, чем ничего не делать», что «кто не научится в детстве работать, будет мучиться всю жизнь», что «только труд приносит счастье в жизни», и т. д. Подрастающему поколению, вступающему в самостоятельную жизнь, давались советы и наставления, напоминающие о необходимости жить своим трудом.
В фольклоре чеченцев и ингушей глубокое обобщение получила мысль, что только в труде человек обретает счастье, что полезен обществу тот, который трудится, что труд является важнейшим средством формирования в человеке лучших нравственных качеств («Человек хорошеет только в труде», «Чело век почитается по результатам работы его рук», «Цена человека - его работа» и др.)
Следует отметить, что дети в крестьянских семьях у вайиахов привлекались к труду очень рано, и это не исключение, т. к. «у трудящихся всех советских народностей и наций в прошлом имело место поразительное единство не только воспитательных целей, но и воспитательных средств» 48.
В трудовой семье воспитывались и такие высокие нравственные качества, как честность и правдивость, скромность и вежливость, гостеприимство и др. С понятием честности и правдивости у чеченцев и ингушей связывалось и представление об общественной силе человека («Если честен, то силен»). Культивировалась бескомпромиссность и постоянная предпочтительность этих позиций («Если даже горько, говори правду», «Сидеть можешь криво, но говори прямо», «Сумей сдержать слово» и др.). У детей вырабатывались сдержанность («самое лучшее в нраве - сдержанность»), выдержка, разумное терпение («у разумного есть терпение»). Их учили быть скромными (‘«не хвали себя, если ты хорош, тебя и так заметят»).
Народная педагогика вайиахов резко осуждала себялюбие, самовосхваление, зазнайство, хвастовство, зависть, ложь и другие пороки. Большое внимание уделялось воспитанию у де-| тей таких нравственных категорий, как дисциплинированность, I чувство коллективизма, послушание, уважение к родителям и ^старшим вплоть до беспрекословного повиновения, верность в | дружбе, любовь к родине. В мальчиках воспитывали храб-I рость, стойкость, самоотверженность, в девочках - терпели-I вость, верность, безропотность и покорность старшим, а в бу-I душем - мужу.
Все это соответствовало идеалу нравственного совершенства той эпохи, так как критерии воспитания подрастающего поколения у вайиахов ‘были тесно связаны с историческими условиями их жизни.
Борьба против иноземных поработителей, специфика внутреннего ранне-классового устройства требовали физически сильных людей. Именно поэтому, наряду с трудовым и об-; щественно-нраветвенным воспитанием, чеченцы и ингуши уде-| ляли много внимания физическому и военному воспитанию. Ф. И. Леонтович в своей рукописи «Быт и воспитание горцев», описывая адыгейское племя, приводил интересные сведения о состоянии физического воспитания детей чеченцев с давних времен до конца XIX в., и указывал, в частности, что в ранний период у чеченцев встречаются аналогичные древнегреческим элементы физических упражнений и состязаний 49.
Подобные качества приобретались мальчиками и в массовых играх, состязаниях. Отметим, что в подростковом и юношеском возрасте игры и праздники имели ‘большое воспитательное значение. Например, игра в «войну». Она проводилась так: «Зимой после уборки хлеба и сена жители аула разделялись на две партии, нападают друг на друга… после чего следует угощение», - отмечал дореволюционный автор 50.
Популярны были «скачки с обрыва», которые вырабатывали решительность, смелость и умение в совершенстве управлять своим конем, а также игры-состязания, требовавшие ловкости, гибкости и находчивости. Некоторые из последних описаны в литературе 5|.
Большой массовостью отличалась также игра «Урожайная» или «Изобильная». Мальчиков-подростков учили участвовать в игре «пахарей», которая представляла большой интерес и проводилась во время весенней вспашки земли под посевы.
Общий характер носили конные состязания. К ним особенно тщательно готовили наездников, начиная с двух-трехлетнего возраста. Мальчикам-подросткам поручалась тренировка коня, включавшая в себя малые заезды, полудневные и дневные переходы, уход за конем. Например, даже существовала целая «наука», выработанная на протяжении многих столетий истории использования вайнахами лошади.
Уход за лошадью требовал большого труда и терпения. Ухаживая за конем, мальчик должен был строго соблюдать определенные правила - уметь протирать шерсть копя, купать его, тренировать и т. п. Тренируя лошадь на выносливость и силу, горцы учили ее преодолевать различные ‘Препятствия. Наблюдавший подготовку лошадей Семен Бропевский писал, что «смелые наездники приучают своих лошадей бросаться с утесов и с крутых берегов рек, не разбирая высот оных. Такой отчаянный навык, подвергавший всякий раз жизнь седока-джигита вместе с лошадью видимой опасности, нередко спасает от опасности попасться в руки неприятеля при случае близкой погони» 52.
Физическое воспитание девочек в прошлом кое в чем мало отличалось от мужского. Согласно преданиям и легендам, женщины могли на полном скаку стрелять из луков, метко попадая в цель, ходили на охоту, выполняли ‘Практически тяже лые работы в хозяйстве, заменяли мужчин, ушедших в поход и др.
Народная педагогика уделяла внимание условиям и средствам воспитания. Считалось общепризнанным, что привитие детям нужных качеств должно было начинаться возможно борее рано («серах ца бина х1оз, хьокхах а ца хилла» - «гни кол, пока хворостина, вырастет - согнуть не сможешь» - в смысле «воспитывать нужно смолоду»).
Родители и взрослые должны были играть роль постоянно-то примера для детей («Что говорится взрослыми, то детям пс-1редается», «Что орленок видит в своем гнезде, то он делает, (когда вылетает» и т. д.). Однако еще выше в оценке человека ‘славилось общественное мнение: «Бери не ту, кого мать расхваливает, лучше ‘брать, кого расхвалят люди», - говорили и говорят в народе.
От родителей требовалось, чтобы они учитывали влияние [окружающих па детей, знали, с кем общаются дети вне дома, |оберегали детей от дурных знакомств и влияний. Это подтверждают следующие высказывания народа: «В колючий кустарник войдешь - колючка прицепляется», «Становишься таким же, в какой среде живешь» и т. п. Наличие в семье согласия между родителями и всеми членами семьи, считалось одним из важных условий правильного воспитания. «Без согласия в семье - несчастье». Обычаи запрещали отцу (мужу) ругать мать (жену) при детях. «Жену, с которой думаешь |жить, - не позорь» и т. п. Вайнахское общество осуждало родителей, если дети росли непослушными, осуждало за то, что те не могли дать им требуемого воспитания. Об этом, в частности, говорит чеченская пословица: «Вон доьзал хуьлчул, ца хилар тоьлла» - («Чем иметь плохое потомство, лучше его не | иметь») и др.53
Одним из методов воспитания детей в семье являлось наставление. Наставления касались разных сторон жизни, когда разъяснялось, что и как надо делать, как вести себя в присутствии старших в семье, на улице и в обществе. Дурные поступки детей осуждались не только родителями, по и всем обществом. Провинившемуся ребенку говорили обычно: «Ты унизил меня», «Ты опозорил мою честь» и т. д.
В семейном и общественном воспитании детей большую роль играли народные певцы, которые хорошо знали историю своего парода, его устные предания, песни, пословицы и поговорки. Со званием народного певца связывался идеал справедливости. Народным певцом мог быть только честный человек. Песни прославляли мужество, героизм и ум человека, а также содержали едкие слова по адресу ленивых, нечестных и
трусов. Они имели большое влияние на чеченцев и ингушей. Характерной чертой семейно-бытовых отношений чеченцев и ингушей с древнейших времен являлся обычай глубокого почитания родителей и уважения старости. Обычно во всех случаях старший по возрасту говорил первым, молодой человек уступал ему свое место, слушал советы, не садился при старших и т. д. Это положение неоднократно подтверждается многими дореволюционными авторами54. В высшей степени считалось неприличным вмешиваться в разговор старших, громко смеяться в их присутствии, говорить то, что непристойно полу и возрасту, совершить какой-либо невежливый поступок в присутствии родителей (особенно стариков), курить, оговари-ваться и т. д.
Следует сказать и о воспитании у подрастающего (поколения уважения к матери и женщине. Если, например, подросток I видел, что женщина рубит дрова, несет тяжелый груз, он дол-жен был помочь ей. Отношения между членами в семье че-ченцев и ингушей базировались на уважении друг к другу (в том числе, братьев к сестре); высоко ставился авторитет матери, бабушки.
Детям внушалась мысль, что они всегда как бы находятся 1 в неоплатном долгу перед родителями. («Нет выше долга, чем ] долг перед матерью», «Если даже ты переступил порог, раз ] мать позвала - вернись!»).
Таким образом, на протяжении многих столетий народный этикет подкреплялся рядом определенных нравственных норм, ] установлений и обычаев, которые диктовались теми условиями, в которых общество в целом не могло материально обеспечить спокойную старость, а поэтому родители целиком и полностью могли рассчитывать только на своих детей и видели в них единственную опору и защиту в старости.
Отсюда и проистекало подобное воспитание детей, начиная с младенческого возраста и до полного возмужания, причем, оно для достижения нужных результатов не исключало насилия над волей и сознанием подрастающего поколения.
И. В. Суханов по этому поводу пишет: «Мелкое крестьянское хозяйство порождало личную заинтересованность роди-телей в воспитании~детей в духе простых норм морали. Условия труда и жизни крестьянской с необходимостью приводили к выводу, что благородные нравственные качества <- это не только важнейшая предпосылка будущей честной жизни детей, но и верный залог обеспеченной старости самих родителей»54.
Неуважение к родителям и к старшим у чеченцев и ингушей рассматривалось как самый сильный порок. Действительным чеченцем или ингушей признавался лишь тот человек, который сочетал в себе необходимые моральные качества - гостеприимство, вежливость, уважение к родителям и старшим и др. Когда говорили о ком-то, что в нем есть мужество, то произносили: «Вуьззин стаг ву иза» («он настоящий, или полный, мужчина»). «Джигит для чеченца - альфа и омега его жизни, цель, к которой он стремится» 55.
Как воспитательное средство использовали различные стимулы и различные виды поощрения и наказания, при этом предпочтение отдавалось моральным стимулам. Ребенка за хорошее поведение и работу публично хвалили. Дядя или другой близкий родственник мог, например, за это подарить мальчику жеребенка, коня, кинжал, пояс и др.
Наказание ребенка почти всегда ограничивалось порицанием. У вайнахов весьма суровой мерой воздействия являлось общественное осуждение, оказывавшее большое влияние не только на детей, но и на взрослых. Обычно же при наказании ребенка лишали какого-либо удовольствия или развлечения - садиться на лошадь, играть с товарищами и т. д. Наказывая, могли заставить его сделать вне очереди какую-либо неприятную или тяжелую для него работу. В целом же вайнахи весьма редко прибегали в прошлом к физическому наказанию и основным средством воспитания считали убеждение.
Таким образом, из краткой (и, конечно же, не совсем полной) характеристики- методов и системы воспитания у чеченцев и ингушей видно, что они в прошлом придавали этому большое значение. Воспитание подрастающего поколения было одной из насущных проблем в практической программе и морально-этической основе жизни вайнахского, как и любого другого народа.
Ни одно поколение людей не может решить задачу воспитания -подрастающего поколения без учета и использования всего положительного и ценного, что накоплено предыдущими поколениями. В национальных традициях отражается исторический, созидательный и творческий опыт масс, особенности материальной и духовной жизни его, более или менее устойчивые нормы и принципы общественного поведения людей.
В то же время, вполне оценивая положительные стороны в семейном и общественном воспитании детей у чеченцев и ингушей, следует указать и на его отрицательные стороны, обусловленные патриархально-феодальным бытом семьи и влиянием религии, в том числе ислама. Огромный вред воспитанию детей причиняло мусульманство, которое стремилось использовать в своих интересах положительные требования народной педагогики. Так, прекрасное чувство уважения к старшим служители ислама стремились использовать для воспитания детей в духе покорности и послушания аллаху, Магомету, в духе уважения к деятелям религии - муллам^ эксплуататорам-князьям интересы которых защищала мусульманская религия.
Священное чувство - патриотизм, готовность к защите родной земли муллы стремились использовать для борьбы против иноверцев. При этом подавлялось все, что шло вразрез с догмами ислама: чувства дружбы и братства между народами, взаимной поддержки и выручки в борьбе против общих врагов.
Чувства уважительного отношения к родителям использовались муллами в целях воспитания у них слепого повиновения отцу. Отрицательное действие на воспитание детей оказывали также отношения сдержанности между родителями и детьми.
И все же эмпирически накопленный опыт народной педагогики у чеченцев и ингушей может в известной мере служить благородным целям нравственного и физического воспитания современного подрастающего поколения нашей страны.
1 Ш е г р е н А. Ш. Религиозные обряды осетин, ингушей и их соплеменников при разных случаях. Газета «Кавказ», 1846, № 28.
2 Д у б р о в и и Н. Ф. История войны и владычества русских на Кавказе, т. 1, ОПб., 18771; Леоитович Н. Ф. Адаты кавказских горцев. Материалы по обычному праву Северо-Восточного Кавказа, вып. 2, Одесса, 1883;Семенов Н. Туземцы Северо-Восточного Кавказа, СПб., Г895; Сокольский В. В. Архаические формы семейной организации у кавказских горцев. Журнал министерства народного просвещения, СПб., 1882.
3 Ч у р с и н Г. Ф. Программа для собирания этнографических сведений. Баку, 1929.
4 См. например: Вильяме А. К. Географический очерк Ингушетии.Владикавказ, 1929; Косвен!М. Патриархат. История проблемы. М.-Л.,1-948; его же: История и этнография Кавказа, М., 1001; Смирнова В. С.Семья и семейный быт. В кн.: «Культура и быт народов Северного Кавказа», М., 1,968, и др.
5 Мац и ев А. Пословицы чеченского народа. - «Известия Чечено-Ингушского научно-исследовательского института», т. 2, вып. 3, Грозный,1959, с. 68.
6 Б е р г е р А. ‘Чеченка. Ш, 1928.^ Иваненков Н. С. Горные чеченцы. - Терский сборник, 6, Владикавказ, И9Т0 ,с. 129; Семенов И. Указ. соч., и др.
8 См. например: Заседателева Л. Б. Терские казаки (середина XVI - начало XX в.). Историко-этнографические очерки. М., 1974, с. 332,33:9 и др.
9 Далгат Б. Первобытная религия чеченцев. - Терский ‘ сборник.Вып. 3, кв. 2. Владикавказ, 1898, с. 87.
10 Полевые материалы ЭЭИИСФ, 1979.
11 Далгат Б. Указ. соч., с. ЮО-101.
12 Заметки о Чечне и чеченцах. - Сборник сведений Терской области. Владикавказ, Ш78, с. 252.
13 Семенов Л. П. Археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1925-4932 годах. Грозный, 1963; с 40-167.
14 Бесаева Т. 3. Обряды и обычаи осетин, связанные с рождением и воспитанием ребенка. - Автореферат, М., 1976, с. 9.
15 Семенов Н. Указ. соч., с. 382.
16 Редько А. Нечистая сила в судьбах жешцнн-матерей. Этнографическое обозрение. М., 1890, т. 1-2, с. 147.
17 К у н и и а А. Семейные обычаи и обряды у шапсугов. - В кн.: Религиозные пережитки у черкесов-шапсугов, М., 1940, с. 2!3; Гаджие-в а С. Г. Кумыки, М., 1’961, с. 280; Смирнова Н. С. Воспитание ребенкав адыгейском ауле в прошлом и настоящем. - Ученые записки научи, ис-след. института, М’айкоп, 1968, с. 112; Керейтов Р. X. Родильные обря
ды и воспитание детей у кубанских ногайцев в прошлом. В кн.: Археоло-гия и этнография Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1979, с. 1112.
18 Полевые материалы ЭЭИИСФ, 1979 г.да20 21 22 23родов.
19 К а но в а М. В. Народное акушерство на Кавказе. V научная бесе-
врачей Закавказского повивального института, 5, Тифлис, 1890, с. 175.Полевые материалы ЭЭИИСФ, 1979 г.С 341.с. 341-342. воспитание детей
20 Заседателева Л. Б. Указ. соч.,
21 Заседателева Л. Б. Указ. соч.,Покровский Е. А. Физическое воспитание детей у разных иа-М„ 1-884, с 91-92.очерки, обычаи).СПб., 1<881, 9, Владнкав-
24 Полевые материалы ЭЭИИСФ, 1979 г.
25 Покрове к и й Е. А. Указ. соч., с. 123.
26 Полевые материалы, ЭЭИИСФ, 1979 г.
27 Покровский Е. А. Указ. соч., с. 123-124.
28 Семенов И. Чеченцы. Этнографические с. 38:2-383.
29 Г р а б о в с к и й Н. Ф. Ингуши (их жизнь и каз, 1876, с. 63 - ССКГ.
30 Г р а б о в с к и й Н. Ф. Указ. соч., с. 63.
31 Жирмунский В. М». Огузский героический эпос и «Книга Корку-та». - Тюркский героический эпос. Л., 1974, с. 537.
32 Г р а б о в с к и й Н. Ф. Указ. соч., с. 64.
33 X ару зин Н. Н. Заметки о юридическом быте чеченцев и ингушей.«Вестник Европы», кн. К), с. 5, СПб., 1888, с. 71.
34 Г р а б о в с к и й Н. Ф. Указ. соч., с. 20.
35 Ч у р с и н Г. Ф. Очерки по этнологии Кавказа, Тифлис, 101-3, с. 96.
36 Леоитович Ф. И. Указ. соч., с. 104.
37 Покровский Е. А. Указ. соч., с. 281.народов. Махач-
38 Ч у р с и н Г. Ф. Амулеты и талисманы кавказских кала, 1.929, с. 23.
39 Исламов А. А. К вопросу о средневековых погребальных соору жениях в верховьях р. Чанты-Аргуи. - Известия ЧИНИИИЯЛ. Статьи и материалы по истории народов Чечено-Ингиушетии, т. 3, вып. 1, Грозный, 1963, с. МО.
40 Исламов А. А. Указ. соч., с. 140.
41 См. например: Виноградов В. Б. Время, горы, люди. Грозный, 1980, с. 148.
42 Смирнова Я. С. Семья и семейный быт, с. 195.
43 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 5, с. 508.
44 Смирнова Я- С. Семья и семейный быт…, с. 197; Керейтов Р. X. Родильные обряды и воспитание детей… с. 14 8; Меретуков М. А. Воспитание детей в семье и в обществе у адыгов, в кн. Социальные отношения у на родов Северного Кавказа, Орджоникидзе, 1978, с. 87; Мисиков М. А. Материалы для антропологии осетин. Одесса, 1916, с. 69.
45 .Крупной Е. И. К истории Ингушии. - «Вестник древней ис тории». М, 1939, с. 87; Сокольский В. Архаические формы семейной орга низации у кавказских горцев. - Ж. Министерства народного просвещения. СПб., 1381, с. 42-436; Грабовский П. Ф. Ингуши, с. 102.
Изучение семейных обрядов, в том числе и обрядов, связанных с рождением и воспитанием детей, невозможно без исследования семьи. На определенном этапе развития общества большая патриархальная семья была свойственна всем народам. Ее существование у многих народов Кавказа отмечено в литературе дореволюционной русской этнографии. Исследованы большие семьи у кумыков, балкарцев, армян, грузин, ингушей и других народов Кавказа.
Семья у чеченцев называлась «доьзал», а семейная община имела несколько наименований, которые, так или иначе, обозначали родственное единство: «цхьана ц1ийна доьзал» – люди одной крови, «цхьана ц1ерах доьзал» – люди одного огня, «къастаза доьзал» – неразделенная семья, «къастаза вежарий» – не разделившиеся братья (последние два типа являют пример более позднего происхождения).
Хозяин и хозяйка дома
Главой семьи у чеченцев был отец – «ц1ийна да», что в дословном переводе означает «хозяин дома» («ц1а» – дом, «да» – отец). Единство семьи сохранялось и после смерти отца, в таком случае ее главой становился старший брат. Он пользовался в семье тем же авторитетом и уважением, что и отец. Но, в то же время, старший брат уже не мог решать ни одного вопроса, как хозяйственной, так и общественной жизни семьи без ведома и согласия остальных братьев.
Женской частью руководила жена хозяина дома или его мать. Она играла руководящую роль в организации жизни и труда женщин большой семьи. Область ведения этой «старшей» составляло домашнее – в узком смысле слова – или «женское» хозяйство. Ее называли «ц1еннана» («ц1а» – дом, «нана» – мать), а также употреблялся и другой термин: «ц1еранана», «ц1е» – огонь, «нана» – мать.
В больших семьях, как и в малых, у чеченцев главы семей никогда не вмешивались в хозяйственные дела женщин, а если мужчина обращал на это внимание и уделял этому время, это считалось неприличным и даже оскорбительным для него.
Невестки должны были оказывать полное уважение ц1еннане, особенно это относилось к младшей невестке. Последняя должна была ложиться спать позже всех, хотя вставала раньше всех и проводила уборку в доме. Несмотря на то, что в доме проживало несколько женщин, между ними, как правило, не было несогласия и не происходило ссор, поскольку женщина не имела права нарушать господствовавшие в семье традиции. Кто не придерживался этих правил, наказывался вплоть до изгнания, что являлось большим позором для женщин.
В семьях чеченцев имя свекрови было табуировано, что сохраняется у чеченцев до настоящего времени. Невестка не называла (и не называет) свекровь иначе, как «нана», «мама», а в ее присутствии не может допускать вольных разговоров, легкомысленных шуток и т.д. Кроме того, жена сына не должна появляться перед свекровью без платка, неопрятной. Нана в семье опекала, воспитывала, контролировала поведение и поступки невесток и дочерей.
Ц1еннана принимала активное участие в воспитании ребенка, водила женщин своего дома на похороны, поминки и т.д. Первой помощницей ц1еннаны, которой она могла поручать некоторые свои обязанности, была жена старшего сына. Ц1еннана играла важную роль в обрядовой жизни семьи, являясь своего рода хранительницей семейного, родового огня, который считался священным в чеченских семьях (впрочем, как и у других народов Кавказа).
Культ огня и очага в чеченской семье
О культе огня и очага в больших и малых семьях чеченцев скажем особо. Как известно, очаг у многих народов мира являл собою центр дома, объединяя и связывая в единое целое членов семьи (вспомним древнее чеченское название большой семьи – «люди одного огня»). У очага, обычно располагавшегося в центре дома, после ужина собиралась вся семья, и здесь обсуждались все хозяйственные и жизненно важные вопросы. Огонь в очаге, поддерживаемый женщиной-хозяйкой, передавался от отца к детям, причем бывали случаи, когда он хранился в семье в течение даже нескольких поколений и ему не давали погаснуть.
Котлы, очаг и особенно очажная цепь, на которой висел котел, были почитаемы у чеченцев. Вплоть до настоящего времени у чеченцев сохраняется не только клятва огнем, но и давние проклятия: «к1ур бойла хьан», что в дословном переводе означает «чтоб исчез у тебя дым»; «ц1е йоьйла хьан» («чтоб огонь исчез у тебя»). Позднее, возможно, с утверждением патриархальных начал в родовом устройстве, выработались другие общественные нормы и соответствующие термины: «ц1а» – дом; «ц1ийна нана» – хозяйка дома; «ц1ийна да» – хозяин дома. Все это говорит о том, что некогда в чеченском обществе первое место – как хозяйке домашнего очага – принадлежало женщине. Примечательно и то, что с утверждением патриархальных начал «резиденция» главы семьи, его почетное и священное место, переместились к огню и очагу, хотя он не мог полностью оттеснить от очага женщину, определив для нее сугубо утилитарные функции – готовить пищу и содержать дом в чистоте и порядке. Тем не менее, место главы дома у очага как бы освящало его власть, давало ему право на ведущее положение в семье.
Все это заставляет нас видеть в старшей женщине в чеченской семье не просто хозяйку дома, а своего рода семейную жрицу в прошлом, игравшую важную роль в обрядовой жизни семьи. Так, она, с согласия хозяина дома, давала имя новорожденному и никто не смел опротестовать его и предложить ребенку другое имя (во многих случаях до сих пор имя ребенку дает бабушка по отцовской линии).
Говоря о власти женской главы дома можно заметить, что она распространялась на всю женскую половину семьи, но при этом по своему характеру мало чем отличалась от власти главы, хотя функции женщины и были ограничены рамками ведения домашнего хозяйства и семейной обрядностью. Она участвовала в трудовом процессе, но объем ее работ, по сравнению с кругом обязанностей других женщин большой семьи, был незначительным. В отдельных случаях она передавала свои функции старшей дочери, и невестки не могли ничего самостоятельно предпринять, даже если это касалось выполнения их повседневных обязанностей по дому и хозяйству.
Господствующим типом в конце XIX – начале XX века у чеченцев, как было отмечено, была малая индивидуальная семья, которая составляла один из структурных элементов родственной группы, с которой она была связана многочисленными связями. Думается, что семейно-бытовые традиции (обычаи, обряды, праздники) во многом способствовали сохранению этих связей, которые были направлены на сохранение семейно-групповых порядков и культурно-идеологической общности чеченского населения.
Малые семьи, которые, как было отмечено, были преобладающими или основными типами, имели у чеченцев также несколько форм. Одни малые семьи состояли из родителей и их неженатых сыновей и незамужних дочерей, другие включали в свой состав помимо родителей и детей родителей мужа, его неженатых братьев и незамужних сестер. В этнографической литературе для первой формы семьи применяется термин «несложная малая семья», а для второй – «сложная малая семья». Оба типа – это малые нуклеарные семьи чеченцев, в которых численный состав был естественно различен. По данным переписи 1886 г., численный состав малых семей колебался в пределах от 2-4 до 7-8, а иногда и до 10-12 и более человек. Примечательно, что во многих списках посемейной переписи было отмечено проживание племянников и племянниц в семье своих дядей, а также совместное проживание двоюродных братьев и т.д. А это является показателем того, что в рассматриваемое нами время старшие родственники принимали в свои семьи сирот, близких родственников, встречались случаи, когда в семьи принимали осиротевших детей и дальних родственников, когда у них не оказывалось более близких родственников, готовых принять сирот.
Как видно из данных посемейных списков 1886 г., у чеченцев в изучаемое нами время основной формой семьи была малая двухпоколенная семья, состоящая из родителей и их детей. В конце XIX века, несмотря на стремление крестьян сохранить большие семьи, те продолжали распадаться. Развитие капитализма подтачивало патриархальные устои. Вследствие проникновения в семьи частнособственнических тенденций, стали учащаться и завершаться разделы. К разделу большой семьи готовились заранее: строили или покупали жилые и хозяйственные помещения, готовили усадьбы. Сыновей отделяли после рождения первого ребенка. При себе родители в большинстве случае оставляли младшего сына. Впрочем, при желании могли оставить любого сына. После раздела братья стремились сохранить свое прежнее единство, продолжали принимать участие в хозяйственных работах семьи и др.
Выделившаяся малая семья выступала как отдельная хозяйственная единица. В ней также уделяли главное внимание организации труда. Женщины были заняты домашним хозяйством, воспитанием детей и т.д. Участие женщины в сельскохозяйственных работах в случае необходимости не освобождало ее от выполнения основных обязанностей. Мужчины в «женских работах» почти никогда не принимали участия, так как, по сложившейся традиции, это считалось зазорным.
При сохранении натурального характера хозяйства необходимые в хозяйстве и в быту предметы изготовлялись силами семьи – в основном, женщинами. Положение женщины соответствовало тому важному месту, которое она занимала в общественном месте и в трудовой жизни семьи.
Чеченская женщина
В прошлом женщина у чеченцев пользовалась несравненно большой свободой, чем у соседних кавказских народов. Девушки и даже замужние женщины не прятались и не закрывали лицо в присутствии мужчин. Чеченцы, воспитанные в духе строгой морали, всегда отличались сдержанным отношением к женщине. Взаимные отношения молодых людей и девушек были основаны на взаимном уважении и строгой горской морали. Бить или убивать свою жену считалось величайшим позором; общество клеймило такого мужчину; кроме того, за убийство женщины (жены) виновный подвергался мести ее родственников. Любое мщение, наказание, убийство не могло происходить при женщине, более того, бросив с головы платок, она могла остановить любое кровомщение. Преследуемый кровник оставался невредимым, если он скрывался в женской половине дома любой семьи из рода кровника. По адатам чеченцев, мужчина не должен был обогнать женщину верхом на коне, а должен был спешиться и провести коня под уздцы; при прохождении мимо пожилой женщины мужчины должны были привстать в знак почтения ее, также мужчины не имели права драться в присутствии женщины. В одном из архивных документов фонда Ермоловых отмечалось: «...женщинам отдают должное уважение: в присутствии их никому не нанесут обиды, и даже гонимый мстительным мечом найдет свое спасение, прибегнув к женщине, тогда жизнь его останется безопасной». Адаты также сохраняли честь замужней женщины. Это и понятно, так как оскорбивший жену оскорблял и ее мужа, а это приводило к кровной мести.
По адатам чеченцев, женщина никогда не выходила совсем из опеки своих родственников и ее муж не имел права на ее жизнь. Исследователь обычного права народов Кавказа Ф.И. Леонтович пишет: «Муж ни в коем случае не может свою жену ни продать, ни лишить жизни, даже в том случае, если докажет неверность… Это характерно и для чеченцев». При нарушении женой супружеской верности муж изгонял ее из дому, объявив причину развода ее родителям и родственникам, требовал возвращения калыма. Если сравнить этот обычай с адатами других горцев и, в частности, с обычаями кумыков, у которых муж за неверность может убить свою жену и в случае полных доказательств освобождается от кровной мести, то можно сделать вывод о гуманности чеченских адатов по отношению к женщинам.
Обычаи «избегания» у чеченцев
В чеченской семье существовал ряд запретов, так называемых обычаев «избегания»: между мужем и женой, между снохой и родственниками мужа, между зятем и родственниками жены, между родителями и детьми и т.д. Перечисленные запреты являются пережитками архаических форм отношений полов до брака. Например, у чеченцев жених в течение всего периода (свадебного) оставался у своего друга или родственника. До бракосочетания (религиозное оформление – «мах бар») не навещал невесту (обычно это происходило на 4-й день), не показывался гостям. После бракосочетания в течение некоторого времени невесту посещал «тайно». Невеста у чеченцев в течение определенного времени не могла разговаривать с родителями и родственниками мужа, его друзьями. Соблюдение запрета было тем строже, чем ближе по степени родства и старше по возрасту были эти люди. Случалось, что невеста до старости не разговаривали со свекром (такое встречалось очень редко). Этот запрет длился недолго, поскольку в условиях совместного ведения хозяйства возникала необходимость в общении. К снохе постепенно обращались родственники мужа с просьбой заговорить с ними, при этом лица, снимающие запрет, преподносили подарки. Данный обычай известен как «мотт бастар» (развязывание языка).
Зять должен был вести себя с родственниками жены сдержанно, вежливо, стараться во всем уступать им. Считалось неприличным, если он часто находился в обществе жены, а у ингушей он (зять) почти никогда не должен был видеть родителей жены. Супруги не называли друг друга по имени. Муж не входил в помещение, где были его жена и дети, при старших не брал на руки своего ребенка и не ласкал его.
У чеченцев, впрочем, как и у других народов Северного Кавказа, было достаточно строгое разделение труда между женщинами и мужчинами. Следует отметить, что чеченские женщины никогда не управляли волами на арбе, не косили сено, а мужчины не занимались домашними работами: не доили коров, не занимались уборкой комнат и т.д.
Говоря о половозрастном разделении труда у чеченцев, отметим и то, что обязанности делились и по возрасту. Наиболее ответственные работы (посев, пахота…) выполняли опытные, более старшие члены семьи, другие работы, которые не требовали большого опыта и навыков – молодые. Всеми работами, как правило, руководил отец – ц1ийнада. В семьях чеченцев все работы выполнялись совместно.
Традиционное разделение труда бытовало и среди женской части семьи. Руководила женской частью семьи «ц1еннана» – жена глава семьи или его мать, которая распределяла женские работы, она сама принимала участие в выполнении части хозяйственных работ, указывала, какая сноха что должна делать: кому заниматься уборкой, шитьем; кому носить воду с девушками и пр.. В ведении хозяйки дома находились все домашние дела. Отношения между свекровью и снохой были доверительными, поскольку женщины постоянно нуждаются в помощи и поддержке друг друга. Также можно сказать, что в малых семьях не было разделения труда между невесткой и свекровью и в целом домашний труд был взаимозаменяемым. Но тяжесть всей домашней работы ложилась на невестку, которая выполняла основную часть домашней работы. Считалось неприличным, если молодая женщина без дела ходила по дому, часто наведывалсь к соседям. Родственники, соседи хвалили работящих молодых женщин, которые постоянно были при деле, вставали рано, дом и двор содержали в чистоте, справлялись со всеми своими многочисленными обязанностями по дому, были приветливы. Чеченцы говорили, да и сейчас говорят люди старшего возраста, что «счастье посещает дом и семью рано утром». И если в доме двери закрыты, оно проходит мимо со словами: «Не нуждаются они во мне».
Воспитание детей у чеченцев
В семейном воспитании чеченцев существенная роль отводилась усвоению детьми порядка, этикета. Все стороны этикета достаточно четко были разработаны поколениями, о чем можно судить по застольному этикету. Так, по правилам этикета, младшим не полагалось раньше старших садиться за трапезу, садиться на место старших, разговаривать во время трапезы. Члены малой семьи в отсутствии гостей принимали пищу вместе, а при гостях сначала накрывали на стол мужчинам, а потом ели женщины и дети. В больших семьях трапеза организовывалась по-разному: в одних случаях ели все мужчины вместе с отцом – главой семьи, затем кормили детей, а потом женщины (мать, дочери, снохи и т.д.). Могли принимать пищу отдельно семейные пары: глава семьи со своей женой, сыновья со своими детьми.
Следует отметить, что чеченцы не одобряли разновременный прием пищи в семье, поскольку считали, что в доме не будет достатка и согласия, если каждый будет есть отдельно от других. Чеченцы считают, что оставлять начатый и недоеденный кусочек хлеба, чурека или другую часть пищи нельзя, подразумевая тем самым, что оставляешь свое счастье. Думается, что старшие и родители этим приучали детей к аккуратности и бережливому отношению к хлебу.
В чеченских семьях придавалось большое значение физическому, трудовому и нравственному воспитанию детей и подростков. Следует отметить, что дети и подростки, как в процессе непосредственного участия в трудовой жизни семьи, так и во время разнообразных игр, разных юношеских состязаний (бег, метание камня, скачки на лошади, борьба и др.) получали физическую закалку. Чеченцы постепенно приучали мальчиков к мужским видам труда: пасти скот и ухаживать за ним, рубить дрова, возить с поля на арбе урожай и др. С раннего возраста мальчиков приучали к верховой езде, уходу за лошадьми. Также стремились научить мальчиков переносить трудности, закалить характер. Как правило, «уроки» начинали с простейших поручений и завершали их привитием навыков самостоятельной работы.
Девочек учили домашнему труду: убирать помещение, месить тесто, готовить пищу, стирать, шить, заниматься обработкой шерсти, вышивать и т.д. Также девочки помогали матери по уходу за детьми. В малой семье чеченцев девочки являлись единственными помощницами матери в домашних делах, выполняя посильные хозяйственные обязанности. У чеченцев, как и у других народов Кавказа, о дочери судили по матери, а о матери судили по дочери. Очень часто родственники и соседи сравнивали дочь с матерью и говорили: «Нана ерг ю цуьнан йо1» – дочь такая же, как мать; так же говорили: «Шен нана хилларг хир ю цуьнан йо1» – будет такая же, как и мать. Если в поведении растущей девочки родственники или соседи видели просчеты, то делали вывод, что из матери воспитательница – никакая, и добавляли, что из девочки хозяйка – никудышная. Если же девочка росла аккуратной, трудолюбивой, приобретала хорошую репутацию – хвалили мать.
В целом в семье чеченцев существенная роль отводилась воспитанию детей. Примечательно, что чеченцы, соразмерно способностям и навыкам детей, поручали им тот или иной участок работы. А правила поведения, трудовые традиции передавались детям именно в семье, им внушалось и объяснялось с самого раннего детства, что следует выполнять просьбы и поручения старших, необходимо помогать в работе, в жизни, друг другу. И здесь личный пример родителей и старших являлся и является главным и лучшим средством передачи положительных традиций.
Поздней осенью и зимой, когда свободного времени бывало больше, в чеченских семьях было принято собираться дома вокруг очага. Люди старшего возраста рассказывали о прошлом своих предков и историю народа, вспоминали героические дела дедов, исторические сказания, легенды, рассказывали собравшейся молодежи сказки, разные легенды и притчи, загадывали загадки, знакомили с пословицами и поговорками. Безусловно, такие вечера оказывали положительное нравственное влияние в условиях, когда не было каких-либо общеобразовательных школ, радио и телевидения.
Существенное влияние на быт сельской чеченской семьи оказывали шариатские нормы.
Разводы у чеченцев
В конце XIX – начале XX века в чеченских семьях разводы происходили очень редко. Как правило, инициаторами всегда были мужчины, но следует отметить, что в случаях бездетности женщины она сама предлагала развод. При разводе муж в присутствии свидетеля должен был произнести «Ас йити хьо» (Я оставил тебя). Эту фразу он произносил трижды. При разводе муж отдавал жене все, что она принесла из родительского дома, и все, что она накопила за период замужества своим трудом. Хотя очень редко, но иногда в чеченских семьях встречались и разводы по инициативе жены, которые, как правило, осуждались общественным мнением.
Во всей системе семейных обрядов свадебный обряд чеченцев являлся самым развитым. Известный советский этнограф Л.Я. Штенберг отмечал, что «…во всем сложном комплексе, включающем множество обрядов: социальных, правовых, экономических, религиозных, магических и др. – соединены в едином ритуале черты множества наслоений, идущих от самой глубокой древности и сложившихся под самыми различными историко-культурными влияниями». Поскольку основной целью брака было продолжение рода, свадьба сопровождалась некоторыми магическими обрядами, которые должны были повлиять на появление здорового потомства. Например, невеста должна была переступить через кинжал или пройти под скрещенными шашками, а также во время сна ложиться на определенный бок и т.п. Для обеспечения потомства мужского пола на руки невесты, как только она входила в дом мужа, давали ребенка – мальчика.
У чеченцев обычный брачный возраст для мужчины наступал в 20-25 лет и 18-20 лет – для женщины, но женились юноши в возрасте 23-28 лет и позже. В дореволюционном прошлом среди чеченцев имели случаи, когда юноши из-за отсутствия средств не могли жениться до 30 и более лет. Ранние браки среди чеченцев были редки, хотя этнографический материал и дает некоторые факты, когда девушек выдавали замуж в 15-16 лет.
Чеченская свадьба
Свадьбы в чеченских семьях устраивались, как правило, осенью и зимой. Считалось нежелательным вступать в брак в апреле «бекар – бут» – месяц кукушки, мотивируя тем, что кукушка не имеет своего гнезда.
Основными формами брака были: браки по сватовству, браки умыканием, браки по обоюдному согласию молодых без предварительного уведомления родителей. Адат и шариат запрещали браки мусульманок с иноверцами. Строго соблюдали принцип экзогамии. При выборе будущего жениха или невесты (и, соответственно, и будущих родственников) чистота крови и безупречность репутации ставились выше материального фактора. Многоженство, несмотря на глубокую степень внедрения ислама в конце XIX – начале XX в., не было распространенным явлением у чеченцев.
Любая из названных выше форм брака состояла из нескольких этапов:
- а) выбор невесты
- б) сватовство («побег», умыкание невесты)
- в) свадьба
- г) послесвадебные обряды
Каждый этап представлял собой целый комплекс обычаев и обрядов, связанных с культовыми представлениями, якобы способствующими благополучному завершению всего дела. На свадьбу у чеченцев собиралось много народу: близкие и дальние родственники, соседи и т.д., причем для этого не требовалось приглашения, так как любой пришедший – уже желанный гость. Жених и невеста в свадьбе участия не принимали. Народная свадьба у чеченцев всегда была насыщена музыкой, песнями, танцами, красочными ритуалами.
В день свадьбы происходил «смотр» одежды невесты, которая приносилась из дому в день свадьбы или за несколько дней до свадьбы, а женщина, принесшая ее (одежду), одаривалась.
У чеченцев, сразу же после завершения свадьбы, совершали обряд включения новобрачной в хозяйственную жизнь семьи. Для этого пеклись пироги «ч1епалгаш». В один из них втыкалась иголка из подола свадебного наряда. Молодежь с песнями и танцами вместе с невестой отправлялись к роднику. Обряд назывался «нускал хит1е даккхар» – отводить невестку к воде.
Здесь ч1епалг с иглой бросали в воду и стреляли в него. Затем зачерпывали воду и опять, с песнями и танцами, возвращались. Стрельба в прошлом преследовала цель отогнать от невесты враждебных духов, сегодня же – это просто свадебный салют.
После завершения цикла свадебных церемоний устраивали мовлид, на который приглашались муллы, родственники и соседи. Эта традиция соблюдается по сей день. Таковы в целом самые общие черты обрядовой традиционной чеченской свадьбы.
Завершая статью о воспитании, отметим, что воспитание детей было повседневным делом чеченской семьи. Важность этого глубоко осознавалось в народе. В чеченском фольклоре подчеркивалось, что родители, воспитывая детей, тем самым создавали свое будущее: каким оно будет, во многом зависит от того, какими вырастут их дети. В воспитании детей существовали выработанные в течение нескольких столетий народные устои. Традиционная система воспитания у чеченцев включала такие аспекты, как обеспечение полноценного физического развития, постоянную заботу о здоровье подрастающего поколения, передачу трудовых и хозяйственных навыков, соблюдение норм поведения в обществе, передача знаний об окружающем мире. Все эти основы закладывались в семье.
Хасбулатова З. И, Нохчалла.ком
Бездетную семью в Чечне сравнивают с деревом без веток и плодов. Поэтому рождение ребенка, а особенно мальчика, накладывает на родителей серьезную ответственность, нести которую считается главным делом всей жизни.
Чтобы у родившегося было семеро братьев
В Чечне очень популярна одна притча: молодая мать пошла к старцу, чтобы спросить у него, с какого времени надо начинать воспитывать ребенка. Старец спросил, сколько лет малышу. Та ответила: один месяц. Старец, не думая, сказал, что она опоздала с воспитанием ровно на месяц.
Самое главное, чему учат детей согласно чеченским традициям, - это уважение к старшим. Имя отца - это непререкаемый авторитет, действующий на ребенка магическим образом.
«Каждый из детей - это проект, реализация которого полностью зависит от организаторов - отца и матери. В конце концов, человек, воспитывая и тратясь на образование детей, вкладывает в них и силы, и финансы для того, чтобы обеспечить свою старость, оставаясь уважаемым в обществе и при жизни, и после смерти. Пожилые люди часто говорят, что нет ничего приятнее на старости лет, чем слышать от посторонних людей о заслугах их детей и о том, какими они уважаемыми стали», – говорит 43-летний Руслан Мусаев, отец семерых детей.
Несмотря на то, что современный мир накладывает отпечаток на традиции, на семейный уклад, на воспитание детей, в Чечне сумели сохранить одну из самых главных традиций - многодетность. Если спросить 30-летнего чеченца, у которого нет постоянной работы и стабильного дохода, почему он заводит так много детей, это все равно, что усомниться в том, нужны ли ему его братья и сестры. До сих пор, когда рождается ребенок, в первых поздравлениях родителям все желают, чтобы у родившегося было семеро братьев. И неважно, третий это ребенок или пятый. Семья, в которой семь братьев, - это очень серьезный, достойный уважения в чеченском обществе аргумент.
«Главный воспитатель детей в чеченской семье - это мать. Если в идеальной чеченской семье мальчик учится на примере отца, увлеченный его авторитетом, то мама - это практически первый учитель.
Женщина может обратиться к мужу за помощью только в крайних случаях, когда ребенок отбивается от рук. "Я все отцу расскажу, когда он вернется", - такие заявления действуют на детей как шоковая терапия. Даже если отец никогда и не поднимал руку на детей», – рассказывает историк Сулейман Демалханов.
Как воспитывали Рамзана Кадырова
Семья Рамзана Кадырова - показательный пример, здесь на практике можно увидеть все особенности традиций местного воспитания.
«Я никогда не садился в присутствии отца, никогда не разговаривал. Когда меня спрашивали, отвечал. Старался не заходить в ту комнату, где родители были вместе. Никогда мы с отцом до последних лет в присутствии моего деда не общались. Я не помню, чтобы меня отец хвалил. Точно так и у нас в семье. В присутствии отца я никогда не разговаривал с женой и детьми. Нас так воспитали. И эти традиции у нас будут продолжаться», – говорит Рамзан Кадыров, глава Чеченской Республики.
На самом деле, согласно традиционным адатам, чеченцы никогда на людях не будут хвалить своих детей. Практически любой чеченский отец промолчит, если сын будет рассказывать ему об успехах. Общались отец с сыном через мать, соблюдая дистанцию. Но стержнем воспитания сына был отец, которому надлежит подражать и стремиться к его идеалу.
«Отец для меня всегда был самым главным после Всевышнего. Я делал все, чтобы угодить отцу, чтобы он сказал, Рамзан - хороший мальчик. Он меня учил делать добро, учиться, трудиться всегда во благо народа. Это я делал. У нас особенные отношения были. Он мне много чего прощал. Но я, например, никогда не показал ему, что я больше, чем он, спал. Я всегда раньше вставал, позже ложился спать, чтобы он не увидел, что я сплю. У нас еще такое правило есть - не показываться отцу месяц, пока он сам тебя не увидит случайно. С мамой у нас отдельные отношения были. Все, что я хотел отцу сказать, я через мать передавал. Она как переводчик», – вспоминает свое детство глава Чечни Рамзан Кадыров.
Наказание матери считалось не таким зазорным, тем более оно осуществлялось обычно только в течение первых лет жизни. Вместе с тем слово бабушки всегда обладало большим авторитетом для мальчика, особенно подростка.
«Бабушки играют колоссальную роль в воспитании детей в Чечне. Именно моя бабушка меня воспитала и моих детей воспитывает, потому что знает гораздо больше, чем любой другой. Самые мудрые у нас бабушки и дедушки. И дед мой - очень уважаемый человек. Для меня большое счастье, что мой дедушка и бабушка воспитывают моих детей, – говорит Рамзан Кадыров.
Если бить, вырастет трусом
«Особое значение в воспитании чеченских детей играют дедушки и бабушки. У писателя Мусы Бексултанова есть рассказ, где старик берет с собой на охоту внука. Это для мальчика было долгожданным походом. Дед разрешил ему взять винтовку и выстрелить в животное. В последний момент, когда дичь была на мушке, мальчик не выстрелил, и вспугнутая косуля убежала. Мальчику стало стыдно за свою слабость, и он заплакал. Дед, наоборот, похвалил его за человечность. "Молодец, из тебя вырастет хороший человек!" - сказал старик.
При всей своей брутальности чеченцы всегда ценили человечность и милосердие, приучали к нему детей.
На мальчика из рассказа такая реакция деда на, казалось бы, слабость, которую он проявил, на самом деле в будущем подействует очень сильно. Он поймет, что сильный человек не обидит слабого. Для детей в таком возрасте это большой перелом», – утверждает детский психолог Хамзат Дудуев.
К чеченским традициям воспитания мальчиков проявляли интерес еще дореволюционные историки. На их вопрос, почему родители не бьют своих детей, отцы и матери отвечали: "Хотим, чтобы они выросли людьми". А знаменитый русский кавказовед Адольф Берже утверждал, что чеченцы никогда не бьют своих сыновей, поскольку боятся, что те вырастут трусами. Сына не бьют и не бранят, чтобы он не знал чувства страха.
Чеченские историки ссылаются на психологов, которые утверждают, что человек, прошедший через страх, может стать большим угнетателем. В худшем случае, считали чеченцы, у такого человека могли забрать душу. Говорят, что если чеченец страшится чего-то, то должен бояться только позора или потерять лицо. Как гласит вайнахская пословица, лошадь, которую били кнутом, не станет настоящим конем.
Чужих детей не бывает
У чеченцев и ингушей никогда не отказывались от детей. Потерявшегося ребенка могли взять под свою опеку совершенно чужие люди. Доказательство тому случай, произошедший несколько лет назад в Ингушетии. В селении Ачалуки родственники нашли пропавшего 16 лет назад чеченского мальчика. Каким-то образом из чеченского города Аргуна он попал на границу с Ингушетией. Обнаружив ребенка, местный житель, работавший в то время в ингушской милиции, забрал его к себе. С того времени Мурад Солтанмурадов живет на две семьи.
В Чечне издавна существует традиция, когда брат может отдать своего ребенка своему брату и снохе, не имеющим детей. Обычно дети узнают правду, только став подростками, а до тех пор считают своими отцом и матерью приемных родителей. Такие дети никогда не будут обделены вниманием как приемных, так и истинных родителей. Ислам, который сейчас исповедуют чеченцы, так же как и традиционное право чеченцев - адат, строго регулирует правила усыновления детей.
При этом, как утверждают представители духовенства, согласно канонам ислама, усыновление бывает двух видов: разрешенное и запрещенное. Разрешенным является тот вид усыновления, когда ребенка берут в семью с целью дать ему правильное воспитание, проявлять к нему доброту и чуткость и полностью заменить родителей.
Запрещенное - это когда ребенка усыновляют с тем, чтобы он считался ребенком приемных родителей и к нему применялись те же нормы, что и к другим детям, имеющимся в новой семье. Приемному ребенку нельзя давать новую фамилию, и он не обязан считать чужих людей своими родителями. Если истинные родители усыновленного ребенка живы, то он должен о них знать.